В Алупке среди зелени старинного парка возвышается величественный Воронцовский дворец — уникальный памятник архитектуры первой половины XXI в. Построенный в эпоху романтизма, он поражает современного зрителя ярким своеобразием архитектурных форм. Оригинальная планировка, интересное стилевое решение каждого из корпусов, мастерство, с которым выложены стены и, наконец, отделка внутренних помещений — всё это восхищает уже не одно поколение любителей прекрасного. Сотни крепостных и вольнонаёмных рабочих — каменщиков, резчиков, лепщиков, столяров — вложили сюда свой талант и труд. При этом был настолько искусно использован рельеф местности, что, кажется, дворец вырастает из окружающей природы.

Дворец строился как летняя резиденция видного государственного деятеля России, генерал-губернатора Новороссийского края М. С. Воронцова (1782-1856). Сын русского посла в Англии, он получил там блестящее домашнее воспитание и образование. Вернувшись девятнадцатилетним юношей в Россию, стал участником русско-турецких и антинаполеоновских войн. Проявил личную храбрость и отличился в сражениях под Смоленском и Бородино. С 1815 по 1818 г. в чине генерал-лейтенанта командовал русским оккупационным корпусом в Париже. С 1823 г. был генерал-губернатором Новороссийского края, а с 1844-го и Кавказа. За два года до смерти Воронцов был удостоен звания генерал-фельдмаршала.

В эпоху бурного экономического развития России и особенно интенсивного становления капитализма на юге страны он был инициатором развития здесь табаководства, виноградарства, виноделия, коневодства и овцеводства. В это время стали ходить по Чёрному морю первые пароходы, в Крыму строилась первая шоссейная дорога. Не забывал Воронцов и о собственных доходах. Для их повышения он стремился расширить свои владения, скупая земли на юге Украины, в Бессарабии и Крыму. Один за другим переходили к семье Воронцовых участки в Алупке, Массандре, на мысе Мартьян, в Ай-Даниле, Гурзуфе, Ак-Мечети, Коккозах, на яйле — всего около двух тысяч десятин крымской земли.

Для обустройства этих владений и, главным образом Алупку, в России и за рубежом начинается поиск архитекторов, садовников и мастеров всех строительных специальностей.

Дворец был построен по проекту английского архитектора Эдуарда Блора (1789-1879). В развитии английского романтизма первой половины XIX в. большую роль играло увлечение памятниками старины, их изучение и восстановление. Этой деятельности и посвятил себя Блор в молодые годы.

Впоследствии он был придворным архитектором Георга IV, затем королевы Виктории. Ему принадлежат проекты Вестминстерского аббатства, части фасада Букингемского дворца, некоторых усадебных построек, как на континенте, так и в бывшей английской колонии Австралии. Но, пожалуй, наиболее самостоятельно и полно его дар раскрылся в проекте Алупкинского дворца.

Первоначально дворец строился согласно другому архитектурному замыслу, работа над которым проводилась с 1825 по 1828 г. одесским архитектором Франческо Боффо, стоившим для Воронцова дворец в Одессе, и, как установил на основании архивных изысканий научный сотрудник Алупкинского дворца-музея Л. Н. Тимофеев, английским архитектором Томасом Харрисоном. Согласно этому проекту, в январе 1829 г. уже начались подготовительные работы. Однако, внезапно в июне 1831 г. от Воронцова, находившегося тогда в Англии, было получено распоряжение о временном прекращении строительства. Судя по всему, заказчик почувствовал изменения, произошедшие во вкусах и настроениях общества.

Похоже, что Воронцов множество павильонов и домов в своей Алупке, воплотивших в себе различные исторические стили, захотел дополнить «готическим набором». И Блор оказался именно тем архитектором, который сумел это желание удовлетворить. Всего за один год он выполнил заказ, и сразу же в декабре 1832 г. началось возведение корпусов по новому проекту под наблюдением присланного из Англии архитектора Вильяма Гунта.

Сам Блор в Алупку так и не приезжал. Но, очевидно, он был хорошо осведомлён о рельефе местности. Архитектор принял во внимание то, что уже были готовы фундаменты и что существовала первая кладка глубокой портальной ниши центрального корпуса. То и другое вошло в новый проект. Однако, в целом, он принципиально отличался от первоначального. Это было утверждение совершенно новых, по сравнению с классицизмом, архитектурно-строительных принципов.

Вместо геометрически строгой группировки корпусов Блор живописно расположил их в направлении с запада на восток, соответственно движению гор, благодаря чему дворец очень органично «вписался» в окружающий ландшафт и обрёл свой ни на что не похожий художественно-выразительный образ. От корпуса к корпусу даётся наглядное представление о том, как развивалась средневековая архитектура, начиная от ранних форм и кончая XVI в. Упор при этом сделан на английский вариант зодчества.

Главный подъезд ко дворцу находится с западной стороны. Путника встречает типично феодальный замок — крепость VIII — XI вв. Круглые монументальные сторожевые башни, глухие стены, замкнутые пространства. Таковы двор хозяйственных корпусов и узкий, суровый средневековый проезд, ведущий к центральному корпусу Высокие зубчатые стены грубой кладки, щелевидные окна-бойницы дополняют ощущение неприступности. И лишь ажурный чугунный висячий мостик, по которому проходили музыканты на хоры парадной столовой, вносит в суровую атмосферу проезд неожиданную лирическую ноту. Чем дальше от арки западного въезда, тем больше наслаиваются признаки архитектуры последующих эпох.

В парадном дворике после ощущения замкнутости неожиданно появляется поток света и свежего воздуха. Открывается изумительной красоты пейзаж с вершиной Ай-Петри вдали, «вмонтированный» в архитектурную раму, одной гранью которой служит часовая башня, другой — восточный флигель. Снизу пейзаж ограничивает опорная стена с фонтаном в центре. Широко раскрытыми глазами-окнами смотрит на парк северный фасад главного корпуса. Он более всего иллюстрирует стиль Тюдор, типичный для Англии XVI в.

Из плоскости стены выдвинуты на разных уровнях — центральная часть с парадным входом, выступы эркеров и боковые ризалиты с башнями под луковичными куполами. Фасад подчёркивают узкие, многогранные полуколонны, увенчанные декоративными навершиями — пинаклями.

Большая поверхность застеклённого пространства в здании, устремлённые ввысь купола, изящной формы пинакли, зубцы и дымовые трубы с навершиями в виде цветов зрительно облегчают массивную кладку стен и грубоватую фактуру камня.

В резных каменных украшениях дворца удачно выражено сходство между отдельными стилеобразующими элементами восточной и западной архитектуры. Например, между готическими дымовыми трубами и минаретами мечети. Это сходство усиливается с переходом к южному фасаду главного корпуса. Открытый в сторону моря, всегда освещённый солнцем, он имеет нарядный и праздничный вид, изменчивые и причудливые очертания.

Основное декоративное украшение дворца — мотив пологой, стрельчатой, подковообразной, килевидной арки — неоднократно повторяется и в чугунной балюстраде балконов, и в каменной резной решётке, ограждающей крышу, и, наконец, в декоративном убранстве портала южного входа, оформленного с восточной пышностью. Подковообразная рака, двухъярусный свод, великолепная резьба по гипсу в нише, где переплетаются рисунок тюдоровского цветка и мотив лотоса, завершаются шестикратно повторённой по фризу арабской надписью: «И нет победителя кроме аллаха».

На художественный образ дворца очень влияли литературные увлечения того времени. Когда он создавался, одинаково популярными были и рыцарские романы Вальтера Скотта, и чудесные арабские сказки. Достаточно вспомнить, что в 1830ых годах стали переводиться на русский язык «Айвенго» В. Скотта и «Альгамбра» В. Ирвинга. Потому-то и надпись Альгамбры (дворца испанских халифов XIV в.) и оказалась в Алупке. Но ещё более старались подражать романтики прекрасной, загадочной, вечно изменчивой природе. Органичное единство с ней дворца может служить примером не одному поколению архитекторов. Органичное слияние форм дворца с природой удивительным образом дополнено рисунком горы Ай-Петри. Со стороны Алупки она напоминает развалины средневекового готического замка. Эти естественные живописные руины являются основной доминантой многих пейзажей архитектурно-паркового ансамбля.

На строительстве дворца использовался в основном труд оброчных крепостных из Владимирской и Московской губерний. Это были потомственные каменотёсы и камнерезы, передававшие из поколения в поколение искусство возведения и рельефной отделки великолепных белокаменных соборов.

Основной строительный материал — диабаз магматического происхождения, зеленовато-серой окраски под стать цвету гор и вечнозелёной растительности — брался из естественных россыпей в Алупке. Даже фундаментом дворцу частично послужили диабазовые скалы. Это очень твёрдый по своей природе камень, почти в два раза твёрже гранита, и очень капризный в обработке. Неверный удар молотка мастера — и вся работа напрасна. Из огромных бесформенных глыб высекались ровные блоки для стен и сложные по рисунку украшения. Тщательно шлифовался диабаз для оформления внутренних помещений. Все работы проводились вручную примитивными инструментами.

Среди крепостных было много талантливых мастеров — подрядчик Гавриил Полуэктов, лепщик Роман Фуртунов, столяры Яким Лапшин, Максим Тисленко, Наум Мухин и другие. Удалось установить имена более 300 крепостных, работавших на строительстве дворца.

Дворцовый комплекс состоит из нескольких корпусов, составляющих единый архитектурный ансамбль, — центрального, столового, гостевого, библиотечного и хозяйственного. Гостевой корпус впоследствии получил название Шуваловского, так как в правой его части располагались покои дочери Воронцова Софьи Михайловны, в замужестве графини Шуваловой.

Сооружение дворца началось со столового корпуса (1830 — 1834 гг.). Центральный корпус возводился в 1831 — 1837 гг. В 1841 — 1842 гг. к столовой была пристроена бильярдная. В 1838 — 1844 гг. строились гостевой корпус, восточные флигели, все башни дворца, пятиугольник хозяйственных корпусов, оформлялся парадный двор. Последним был построен библиотечный корпус (1842 — 1846 гг.).

Самый большой объём земляных работ был осуществлён с 1840 по 1848 г. с помощью солдат сапёрного батальона при сооружении террас парка перед южным фасадом дворца.

Летом 1848 г. на центральной лестнице, ведущей к главному входу, были установлены скульптурные фигуры львов, выполненные в мастерской итальянского скульптора Джовани Боннани. Львиная терраса завершила строительство и оформление дворцового ансамбля.